CNNP Yiwu Zhen Shan 2001 года. Вечное возвращение.



Я подарил его себе на день рождения два года назад. Уже тогда счёт собратьям великолепного кирпича шёл на единицы, а теперь он и вовсе последний из могикан. Разумеется, такой чай следует пить далеко не каждый день, и даже не каждый месяц. Волшебный кирпич неуклонно истаивает, сейчас осталось уже меньше половины. Но его до сих пор можно подарить себе на день рождения.



На вид он не особо казист, в сравнении с некоторыми старинными древесными шенами, где есть скульптурно изогнутые стебли и сладкие усохшие почки в рыжих или поседелых ворсинках. Кирпич имеет цвет нарядной постиндустриальной ржавчины или осыпавшихся в прах частиц древней двери, навеки распахнутой стараниями жуков-древоточцев.



Настой, неожиданно светлый для такого почтенного шена, играет странными розоватыми тонами – таким бывает беззащитный бок освежёванного древа – певуче сочащийся манифест неподвижного страдания, устремлённого к вековому забытью. Аромат из чайника поначалу банный, будничный и хлёсткий, после становится десертно-древесным, словно солнечные лучи пали на подоконник в просторном пустом доме – только пыль танцует в гулком пространстве, тревожимая эхом воспоминаний.



Вкус с первой чашки раскрывается вольготной окончательностью магистрального тона – пощипывающая по бокам язык древесность, протяжное эхо высохших на ветру трав, буфетная сладковатость и респектабельная зрелость. Но ничего респектабельного нет в состоянии, накрывающем с первого глотка – словно холст бескрайнего простора кто-то развернул перед глазами, и сами глаза – повсюду. А затем мягкая тишина и медленный выдох.

Tags:

Брат воина, 2002 – Пьер Жоливе



Крестьянская драма из французской средневековой жизни, будничная как программа «За Байкалом». С одной стороны никакого надрыва, грязищи, кровищи и помоев как это сейчас модно практиковать в лентах о тёмных веках, а с другой никакого романтического флера и единорогов в кустах. Трудный, но без особенных трагизмов быт лекаря-травника, страдающего посттравматической амнезией и его скучной семьи. Почти телевизионный по ощущению фильм.

Read more...Collapse )
Tags:

Затаившийся шу.



Хронические перебои с зарплатой вот-вот приведут меня к порогу личной драмы. Случилось непостижимое - впервые за несколько лет иссякают запасы чая. Почти испиты драгоценные шены и могучей силы хэйча, исчезли маслянистые уишаньцы и терпкие, извилистые гуандунцы. Не видно медного отблеска мохнатых красных и медвяно-берёзовых белых чаёв. Давно не шуршит в банке покусанный тайваньской тлёй Дун Фан Мэй Жэнь и не благоухают свежайшие дарджи... Скоро на полках наступит полное запустение.

В общем, пришлось совершить набег в недра фортепиано, где в резонирующей пыльной тьме жена хранит свой неприкосновенный запас. В простой двухлитровой банке обнаружилось около 200 граммов добротного не титулованного шу 2005 года. Он сдержанно бархатист и скуп на эмоции, но его хватит ещё на пару недель! Придётся провести раскулачивание. А там может и зарплату дадут, и тогда я непременно досыплю в банку....
Tags: ,

***

Всякое хотение - от ложной посылки, что "буду наслаждаться здесь и сейчас". Никогда не примет человек "здесь и сейчас". Потому что о несуществующем речь. Нет и не будет никогда ни здесь, ни сейчас. Только там и тогда. И все сбывшиеся мечты отправляются на помойку.
Tags:

***



...стал смотреть под музыку и стакан разных ECMовских музыкантов в Гугле... по внутреннему убеждению, всё таких же молодых. Так самые юные, оказывается, лет по 68-75, а Кенни Уилер даже умер в прошлом году и нигде не писали об этом.

Ральфу Таунеру из Oregon - 75! Рехнуться можно.

Казалось, они все будут вечно ждать пока я расслушаю их прекрасные альбомы. И тогда запишут ещё...
Tags:

Обезбашенное кино.



Отсмотрев "Тринадцать" Ромма, сделал странное наблюдение. Все персонажи в кадре тенора. Наиболее положительные тенора разговаривают особенно противными голосами, словно бы с выдвинутыми на передний план средними частотами - голосами нарочито не эстетичными, невыразительными, как алюминиевая ложка. Стал думать, вспоминать и не вспомнил в раннем советском кино ни одного баса вообще, не говоря уже о басе - главном положительном герое. Что-то оперное прямо. Бас непременно должен быть злодей, да? Но и известные злодеи советского кино - сплошь гугнивые тенора. Где басы?
Tags: